Как начинающему автору отважиться заявить о себе

С Татьяной Бадя — о том, как перестать быть графоманом, писать «в стол» и отважиться, наконец, заявить о себе, опубликовав статью или книгу.

Татьяна Бадя — эксперт по эффективной работе с информацией. Бизнес-тренер и профессиональный преподаватель с 11-летним стажем. Автор более 20 книг, методических пособий и мини-книг, свыше 170 публикаций в СМИ, системы «Скорочтение ПЛЮС», признанной на государственном уровне в России, обучающих курсов и цикла передач на ТВ. Хозяйка «Студии продающего контента», редактор более 90 книг известных авторов — Николая Мрочковского, Андрея Парабеллума, Павла Кочкина, Евгения Колотилова, Александра Свияша, Александра Савкина и др. Редактирует книги с той скоростью, с которой обычные люди их читают.

  • болезнь «графомания»;
  • какие страхи приводят к графомании;
  • как убить внутреннего критика;
  • написание и редактура — разные процессы!;
  • как относиться к внешней критике;
  • «а что если я выложу статью…»;
  • какими потерями оборачивается графомания.

Татьяна Бадя в Интернете
Татьяна Бадя ВКонтакте
Татьяна Бадя в Фейсбуке
Татьяна Бадя в YouTube
Татьяна Бадя в Twitter
Татьяна Бадя в LinkedIn
«Тренажерный зал для мозга» ВКонтакте
«Скорочтение и развитие памяти» в Фейсбуке
#ТатьянаБадя

Смотрите подкаст на видео выше, на YouTube или слушайте аудио в подкасте.  Другие выпуски подкаста «Статьи и книги» смотрите на YouTube или на сайте. Если вы любите аудио, слушайте подкаст «Ваш бизнес — это продажи!». Чтобы получать уведомления о новых видео про продажи, подпишитесь на мой YouTube-канал. Другие видео, подкасты, интервью и статьи по продажам смотрите на моем сайте.

Транскрибация выпуска:

– Всем привет, дорогие друзья! Это третий выпуск подкаста «Статьи и книги». Мы говорим о том, как использовать в маркетинге статьи и книги, даже не имея навыков их написания или времени для этого. Я – Евгений Романенко (сайт TetraSales.ru), и наш постоянный эксперт подкаста – Татьяна Бадя. Татьяна, здравствуйте!

– Здравствуйте!

– Татьяна Бадя – эксперт по эффективной работе с информацией. Бизнес-тренер и профессиональный преподаватель с 11-летним стажем. Автор более 20 книг, методических пособий и мини-книг, свыше 170 публикаций в СМИ, системы «Скорочтение ПЛЮС», признанной на государственном уровне в России, обучающих курсов и цикла передач на ТВ. Хозяйка «Студии продающего контента», редактор более 90 книг известных авторов – Николая Мрочковского, Андрея Парабеллума, Павла Кочкина, Евгения Колотилова, Александра Свияша, Александра Савкина и др. Редактирует книги с той скоростью, с которой обычные люди их читают.

Татьяна, говорим сегодня о том, как не оказаться в ловушке графоманства. Этакого навязчивого желания писать и собственного написания, но не выхода за пределы этого бумажного листа, написание «в стол», не заявление о себе. Страхах и причинах этого явления. Болезнь ли это, что это вообще такое? Насколько это явление характерно: как много графоманов в жизни вы видели?

– Видела достаточно. И обычно эта картина достаточно печальная, потому что: либо графоман совсем оторван от реальности (он пишет, не совершенствуясь). И очень много таких людей в области художественной литературы, которые пишут что-то, не соотнося это с запросами, вкусами и ожиданиями аудитории.

Однако есть такие люди и в деловой области, я встречала таких и некоторые даже ко мне сами обращались, просили помочь сделать тексты лучше, но в итоге не прислушивались ко мне. Потому что есть такой типаж, называется «правый человек», который вне зависимости от реальности, вне зависимости от обратной связи (от критики или наоборот похвалы), он считает, что: «Я прав. А если кто не согласен, то вот эти люди не правы». И то же самое проявляется у графоманов. Вот это сложные случаи.

Есть случай не такой сложный. Когда человек понимает, что от него ждут, от такого эксперта как он. У него есть опыт, у него есть прекрасные знания, у него есть как правило даже писательский талант, он пишет достаточно хорошо. Или как минимум обладает теми качествами, которые позволяют быстро научиться связно писать.

Но при этом он «до чертиков» боится выкладывать свои тексты и делиться ими с другими людьми. В итоге его замечательные произведения или деловые книги хранятся в ящике стола или в папочке на компьютере, никто о них не знает.

– Татьяна, я правильно понимаю, что графоманы – это те, кто и хорошо может писать, и плохо может писать, и продолжать, но их всех роднит один понятный признак – они пишут, но не дают дальше ходу этим текстам, даже в блог свой не выкладывают, потому что страхи-страхи-страхи-страхи?

– Да, согласна. Возможно те, кто интересуется литературой, сталкивались немного с другим описанием графомании – что это люди, которые пишут отвратительно и могут наоборот что-то выкладывать. Но в своей системе «Путь автора» я именно так определяю, как вы сказали – те, кто пишет «в стол», вне зависимости от того, хорошо пишет или плохо.

– Давайте более подробно в психологическую, нами любимую с вами часть, природы этих страхов: страх критики, страх признания или что еще, по опыту людей?

– И то, и другое, и еще много всего. Давайте начнем, как психологи любят это делать, с негативного опыта. Например, приходит ребенок в школу. И у него в каком-то там классе (у кого-то с пятого это класса начинается, у кого-то позднее может быть), начинает писать какие-то небольшие эссе, сочинения. Мы даже не говорим о рефератах, которые можно скачать в интернете, и многие школьники научились делать качественный рерайт таких вещей. А именно о тех случаях, когда нужно писать самому, излагать собственные мысли, собственные оценки.

И к сожалению, у нас система обучения построена так, что нам на уроках литературы рассказывают, какое мнение правильное. А если у ребенка мнение отличается, то ему совершенно спокойно могут поставить «двойку», «тройку» или «четверку», что для отличника «четверка» тоже будет кошмаром.

И соответственно ребенок что-то написал, либо у него не получилось, потому что нет еще навыков и его очень сильно покритиковали. Либо что еще хуже у него получилось, и внутри он это чувствует. Потому что часто если ото всякой шелухи избавиться, то внутри мы сами примерно ощущаем: хороший это текст, не хороший этот текст. Также как с пением: хорошо человек спел (ты сейчас, например) или плохо, что-то не вытянул.

Если же «медведь на ухо наступил» (как некоторым графоманам, которые совершенно не чувствуют текст и просто какой-то шлак выдают), то в этом случае непонятно: самому кажется, что хорошо, а все вокруг уши затыкают. Вот такие вот дела.

Получается, что маленький человечек он постарался, он вложил свою душу, он вложил свой талант. А учительница посмеялась, сказала, что все плохо, что в учебнике по-другому написано и: «Ты, Ванечка (или Машенька) должен был совершенно по-другому написать», так как учительнице нужно, а не так как ты думаешь. И в итоге это часто переходит в неврозы, настолько что ребенок, который начинал, например, с пятерок по русскому и литературе, начинает скатываться на тройки, просто в нем «забили» писателя.

Бывают и другие варианты. Например, когда кто-то хорошо пишет и его приглашают в писательский кружок. У меня такое было, у меня уже даже были публикации в СМИ в мои лет 14-15. И меня пригласили достаточно известные люди, писатели и литературные критики, в литкружок. И я думала, что там можно вести себя естественно: говорить, что думаешь, приносить любые тексты, высказывать свое мнение о работах других людей, честное мнение.

– А оказалось, что нет ничего более далекого от действительности, да?

– Конечно, да. И потом я долго не понимала, почему меня сначала хвалили или же давали адекватно обратную связь, что: «Это хорошо. Это лучше исправить. Здесь идея замечательная, а воплощение подкачало, надо доработать» и так далее. А потом вдруг резко все стали меня не просто ругать, а даже прилюдно унижать, уже «переходили на личности».

– Это была видимо месть такая за бытие самой собой, да?

– Да, именно так. И я какое-то время думала: «Может я стала хуже писать?». Но потом, посоветовавшись с мудрыми взрослыми, узнала, что просто у руководительницы этого кружка на меня «зуб», она меня просто ненавидит. И эта ненависть жила несколько лет. Мы с ней были в одной благотворительной организации, помогали людям. Но вот при этом она все равно старалась как-то меня задеть.

И это привело к тому что я запретила себе писать. Я продолжала писать сочинения в школе, получать за них пятерки и так далее. Но писать художественную литературу перестала просто потому что меня «забили».

– Татьяна, а вот перфекционизм (желание сразу хорошо написать), или оно здесь не имеет отношения к графоманству, оно не мешает в данном случае выносить тексты за пределы?

– Мешает тоже, куда же без перфекционизма. Он может проявляться следующим образом, что не выкладывается произведение, потому что «оно еще сырое». Причем «сырое» с точки зрения автора. И опять же много знаю людей, которые в течение десяти-двадцати и более лет пишут роман, что-то там переделывают, исправляют. Конечно, иногда получается хорошо. И потом в итоге все-таки эту работу публикуют.

Но чаще бывает так: если автор в течение полугода или года (самое большее) не смог дописать свою книгу, то часть информации становится не актуальной. Она уже устарела, уже нужны более свежие примеры. Потому что пока книгу опубликуют, еще пройдет полгода, а то и больше. И соответственно, в ней люди будут видеть пример двухлетней давности – это никуда не годится, должно быть более свежее.

Поэтому получается, что человек улучшает. Пока он улучшает, он видит, что часть информации устарела, надо это переписать, а потом это улучшить. А потом устарела другая часть. Это как ремонт – он вечный.

– Можно ли сказать, что вот живет в человеке одновременно и писатель, и этакий внутренний критик, который побеждает постоянно и его никак не преодолеть?

– Абсолютно верно. И даже на своих курсах я даю советы новичкам, у кого проблема именно в этом: «Сначала обдумываю долго предложение, потом его пишу, потом читаю, и начинаю себя за это ненавидеть. Как я мог так косноязычно, забыв запятые или недостаточно красивым языком это написать?!». И тогда я даю такое упражнение: кстати, кому актуально, используйте его.

Начинайте писать, выключив монитор своего компьютера или ноутбука.

– Не видеть, что пишешь.

– Да. Тем самым получается, что мы отсекаем сразу внутреннего критика, который у нас базируется в левом полушарии.

– Ослепляем его, не даем ему смотреть.

– Да. Он же не может критиковать мысли, ему нужно обязательно видеть. Вернее, как: мысли он тоже критикует, но раз уже дошли до того, что вы печатаете текст, это осталось в прошлом. Получается, что критик остается ни с чем на время. Потом можно будет его спустить с цепочки на нужное расстояние, чтобы он текст улучшил.

Но когда пишем текст, мы его не редактируем. Это очень важное правило, которое: во-первых, многие не знают, а во-вторых, даже те, кто знают, не в состоянии побороть внутреннего критика.

– Попытка переписать уже написанное вот так коряво, это и есть включение этого внутреннего критика. А надо: «Пиши-пиши-пиши-пиши, запрещай себе редактирование», физически просто.

– Да, именно так. И тогда получится, скорее всего, следующим образом: что первые два-три абзаца, они действительно будут корявенькие, а дальше уже мысль пошла. Без постоянного надзора внутреннего левополушарного критика, наша правополушарная творческая составляющая уже чувствует себя свободнее. И дальше на ум могут прийти интересные аналогии, примеры, о которых вы заранее не подумали, текст несет уже вас по своим волнам.

И после этого имеет смысл текст отложить, если есть возможность на денек вообще не открывать, не читать, чтобы правополушарное творчество успокоилось, и чтобы критик опять вернулся. Это два, можно сказать, взаимоисключающих процесса: написание текста и его улучшение, редактирование.

– Вот в том способе, который мы предлагаем нашим уважаемым зрителям – написание текстов через запись аудио. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что здесь мы просто физически блокируем возможность внутреннего критика вообще голову поднять. Мы начинаем говорить, а ему вставить-то негде.

Если в случае написания, он пытается влезть. То тут ему негде «вставить свои пять копеек», и он просто сидит и смотрит печальными глазами на этот вот поток мыслей, который изрыгается автором. И все, текст таким образом рождается.

– Евгений, так и есть. И более того, здесь гораздо лучше, если есть интервьюер, который направляет мысль автора. Иначе внутренний критик, он опять может ухватиться, и «Остапа понесет». Причем ладно бы его несло в нужную сторону. Так ведь нет, начнутся отходы от темы, какие-то совершенно избыточные детали. И в итоге иногда получается, когда авторы присылают мне на обработку свое аудио, который он сам с собою наговорил: не перед аудиторией, не в работе с интервьюером, а тихо сам с собою побеседовал.

В итоге получается, что начало перегружено деталями (начало книги или начало статьи). Там все-все-все по полочкам, а в каждой полочке еще подполочки, и каждая из них еще на отсеки делится. И все это описывается. А потом уже человек понимает, что вроде бы подзадержался и концовка получается скомканной. И в итоге, либо на этой основе делать «кривую» книгу или «кривую» статью с такой, скажем так, косячной структурой, либо надо перезаписывать.

Поэтому всегда лучше, когда есть кто-то, кто слушает, дает обратную связь, а еще лучше направляет вопросами.

– Я сейчас еще точнее осознал роль интервьюера, спасибо вам за направление! Почему люди перед камерой часто тоже не начинают записывать видео? Да потому что тоже включается внутренний критик. Он вмешивается, и внутренний писатель (внутренний оратор) не понимает, а правильно ли он говорит или нет. А внутренний критик сидит и смотрит каждую реплику. И в итоге человек либо останавливается, либо включает на перезапись. А потом говорит: «А пошло оно все в парабеллум».

Так вот роль интервьюера в этом случае разделяется на две важные роли. Во-первых, он в течение, в ходе диалога дает признание человеку его правоты. Он его слушает, вытягивает, тем самым подтверждает значимость слов говорящего. А второе, он не дает этому самому внутреннему критику вылезти, тем самым он упрощает, не дает ему поднять голову. И тем самым человек, говорящий с интервьюером он получает сразу признание своей ценности говорения своего. А во-вторых, ему ничего не остается, кроме как продолжать вести диалог. И поэтому процесс выхода материала, он физически, механически происходит с интервьюером.

– Согласна. И наверняка вам рассказывали эксперты, с которыми вы уже большое количество (наверное, уже сотня) записали интервью, рассказывали, что с вами им проще находятся нужные мысли. А когда сидят сами перед диктофоном, перед микрофоном или перед камерой (что еще хуже), наступает ступор.

– Да, они не садятся поэтому. Ровно, как и не садятся писать на листе бумаги. Ровно та же самая песня.

Итак, мы разделили, что выдача текста и редактура, это и есть те роли. Выдача – это вы внутренний писатель, а редактура – это внутренний критик. Эти роли запросто разделяются, и важно их отключать: не давать вашему внутреннему критику поднять голову, включать только первую роль.

А вот ситуация, когда критик не внутренний, а внешний. Он же включается на каком-то этапе и начинает, мы же боимся текст показать. Есть какое-то эффективное противодействие, правильное отношение к внешней критике?

– Конечно же есть, это целый комплекс мероприятий. Во-первых, имеет смысл поработать со своею самооценкой. Уж если вы эксперт, то научитесь ценить и признавать собственные заслуги. Сделайте небольшое упражнение: выпишите свои десять главных побед, свои десять самых сильных качеств как личности, как профессионала, просто как человека. И можно еще записать, например, три или пять моментов, которые относятся к пик экспириенс (абсолютное счастье, абсолютный триумф).

И смотрите почаще на этот список. Признаюсь, что я сама для того чтобы самооценка держалась на уровне, и чтобы не падала, как все-таки иногда бывает у пишущей братии, я каждый день зачитываю вслух два раза утром и вечером небольшой списочек своих побед. На самом деле список большой, но я его просто сократила и зачитываю самое-самое основное, буквально на два-три предложения.

И это очень поддерживает, потому что понятно, что работа у меня непростая. Редактор часто сам выступает в роли критика, плюс еще получает критику (она же обратная связь) от автора, от редактора, который представляет издательство, и потом от читателей. Работа достаточно нервная. И вот это упражнение очень здорово помогает.

– Вот что касается известной фразы. Мнение критикующего разделяется на два типа: мнение тех, кто вам какую-то пользу приносит (например, платит за вашу правду), и мнение тех, которые критикуют, потому что они завидуют, наверное. Да? Как относится к первой и ко второй группе?

– Я для себя выбрала очень четкую формулу, что: я умножаю любую критику на ту сумму, которую мне этот человек заплатил. Когда просто кто-то какой-то дядя Ваня, который прячется еще за непонятным nickname, откуда-то с улицы пишет: «Твоя статья так себе». Или как недавно написал один товарищ, посмотрел два бесплатных видео на тему скорочтения и написал: «Да, это не работает, уж я-то знаю!». Конечно не работает для тебя, дядя Ваня.

Если просто кто-то решил потроллить, самоутвердиться за счет автора – это одно дело. Другое дело, если критику, причем конструктивную, пусть не всегда приятную, выдает человек, которому либо вы заплатили, либо он вам заплатил. Например, издатели платят вам за публикацию ваших книг, ваших статей. И они имеют право давать обратную связь. И в большинстве случаев, поскольку у них уже есть большой опыт, они делают это очень корректно.

Однако, бывает всякое, и у редактора, у издателя, тоже могут сдать нервы. И человек может излишне критично, излишне докописто что-то такое неприятное сказать. Или что чаще бывает человек говорит нечто корректное, однако нашим подсознанием оно трактуется как нападки. Такое бывает, бывают какие-то нелюбимые мозоли, даже ключевые фразы, на которые мы вот так вот реагируем, это абсолютно нормально.

Но действительно, правило очень важное: ориентироваться на сумму, которую либо вы заплатили, либо вам. Почему я не рекомендую расширять это на пользу, которую человек приносит? Потому что так можно дойти до оправдания самого грязного тролля и сказать: «Но он же здесь развел дискуссию в комментариях. В моей статье теперь больше комментариев. Он какую-то пользу все-таки приносит».

А на самом деле, он своим затхлым дыханием просто отгоняет нормальных читателей от вашей статьи. Поэтому можете, либо воспользоваться моей формулой, либо свою выбрать. Но делите поступающую критику, как минимум на две части: на ту, к которой стоит прислушаться, и на ту которой стоит сказать «до свиданья! Это не ко мне».

– Как смрадному дыханию в толпе, где вы затесались. Тут предположим человеком написана отличная статья. Он это понимает, но боится он ее опубликовать. «У страха глаза велики», он думает, что сейчас тут миллион критиков, которые сидят и ждут, когда же этот Вася из какой-нибудь деревни Ивантеевка, Тюменской области выкинет свою статью. И все они, эти красноперые критики накинутся, воткнут в него с наслаждением свои пики и золоченные свои перья авторучек.

Кае ему снять этот страх?

– Во-первых, стать скромнее. И понять, что ожидания, что: «Я выложу статью и ее тут же заметят куча критиков – это гордыня. Гордыня – смертный грех.

– Дай Бог, чтобы ее заметил редактор журнала, который ее пропустит, да?

– Да-да.

– Пришлет вам PDF, чтобы не забыл еще.

– Да, будьте готовы к тому, что будет много критики. К тому, что статью в принципе не заметят первое время. Потому что что-то одиночное, выложенное на блоге, на который мало кто заходит (он еще не раскручен теми самыми статьями, которые его раскручивают в поисковиках, когда вы их публикуете у себя), что кто-то зайдет, прочитает, шансы не очень велики.

Что еще интересного здесь можно сделать? Можно поработать тоже с практическим упражнением, называется оно «Крайняя причина», и посмотреть, а действительно ли эти страхи имеют под собой почву. Чтобы не быть голословной, может быть, Евгений, поучаствуете?

– Я-то да, только я плохой в данном случае респондент или соучастник, потому что этого страха у меня уже давно нет. Но давайте подыграю.

– Да, подыграйте, может быть на основе того, что слышали от своих знакомых, от тех же экспертов.

Итак, у нас есть автор, который что-то уже написал. Он уже это отредактировал, улучшил и сейчас статья или книга (давайте начнем с простого, со статьи) находится в таком виде, что в принципе ее уже можно выкладывать. И даже внутренний критик, и внутренний перфекционист автора говорят: «Нормально, сойдет. Надо выкладывать». Но страшно.

И в этом случае задавайте себе волшебный вопрос: «Что, если я сейчас выложу эту статью, чего страшного произойдет?». Евгений?

– Во-первых, кто-то ее прочитает. Кому-то она точно не понравится. И он даже может мне написать, или в комментариях оставить, или в социальные сети (если не поленится написать), что: «Статья-то ваша, батенька, ерунда полная. Вам еще учиться и учиться».

– Хорошо. Нашелся такой умный «перец», написал, что ваша статья ерунда, вам надо учиться, а этот «перец» круче чем вы. И что из этого? Вот, такое произошло. И что?

– По самооценке ударил. Доказал моему внутреннему критику, что: «Рано. Надо было еще подучиться, не надо было выкладывать». Вот он один такой, наверное, оказался и все.

– Ваша самооценка получила удар, внутренний критик распоясался. Наверное, тоже чего-то добавил к этой внешней критике.

– Я получил ударчик небольшой, ударец такой. Он скорее всего один будет. Вряд ли конечно кто-то на меня «собак спустит» миллион. Кому я интересен, меня никто не знает вообще.

– Вот, какой-то одиночный удар по самооценке.

– Более того, это факт признания творчества: его заметили, на него отреагировали. Даже тут можно пользу какую-то найти.

– Евгений, вы очень позитивный участник упражнения.

– Спасибо, Татьяна!

– Обычно бывает так: «Как я выложу? Кто-то меня покритикует и ведь это конец жизни!».

– Давайте усугубим ситуацию. Я пошлю ее в журнал. Я свяжусь с редактором и предложу свою статью для публикации в серьезный журнал какой-нибудь, например, «Управление сбытом», реальный журнал. Свяжусь с редактором, пошлю, скажу: «Вот моя статья». И тут мне, наверное, придет ответ: «Извините, ваш материал мы не можем опубликовать потому что уровень не тот»

– Не соответствует.

– Это конечно погрузит меня в грусть на один день, или на несколько часов. Возможно, я и на следующий день буду ходить: «Вот, не приняли, я так и знал, так и знал». Но через два дня я, наверное, уже об этом забуду. Ну, мир-то точно не переломится. И можно послать и в другой журнал, в общем-то. Страшновато конечно, а вдруг там пройдет.

– Можно Мартина Идена перечитать и вспомнить, как там шпыняли очень классного автора. Ото всех журналов говорили: «Нет, не подходит». А потом вдруг резко все прозрели и начали публиковать.

– В общем, какой можно сделать вывод? Что ничего страшного, никто вас не убьет, не расстреляет. Дай Бог, если кто-то один на вас отреагирует отрицательным отзывом. Это не смертельно, не критично, абсолютно.

– Да. От себя еще добавлю, что, если возникают мысли другие, что: «Мне отказали, и это все. Это крест на моей экспертности, это крест на моем писательстве, это крест на моей жизни не на ближайшие пару дней (как у Евгения, со стабильной психикой), а на ближайшие года два. И нужно пойти напиться, возможно даже удавиться или утопиться».

Вот если возникают, хотя бы вполовину того, что я сейчас изобразила мысли, дорогие наши слушатели – к психологу. Действительно, это поможет. И вы станете гораздо проще относиться к тому, что кто-то вас покритикует, к тому, что в одном журнале вам откажут. В одном откажут, а во втором примут. Во втором откажут, в десятом примут.

Но журналов, мы как-то делали список журналов, посвященных здоровью: там были онлайн и офлайн издания, и у нас что-то типа 500 получилось. А тут в одном отказали – кошмар-кошмар.

– Вы предложите в 500 журналов, и посмотрите, сколько будет принятий и отказов. Тогда уже можно будет статистику вывести. Если там будет 80% отказов, значит скорее всего что-то не то вы делаете. Ну а если один из десяти, и вот этот первый – отказавший вам, а девять взяли, значит вы просто недостоверными данными оперируете, не проделав нужную статистику.

– Да, абсолютно верно. И если хотите, то можете углубить то упражнение, которое мы сейчас сделали и вывели его все-таки на позитив. Просто себе задавайте постоянно вопрос: «А что если произойдет вот это?», «Что если я опубликую статью, меня покритикуют? – Я, наверное, расстроюсь. А что если я расстроюсь? – У меня понизится самооценка. А что если меня понизится самооценка? – Наверное, я перестану писать. А что если я перестану писать? – Я буду чувствовать себя неуютно, потому что что-то внутри хочет писать, оно просится наружу. И что тогда?» — доводите до крайней причины.

И вполне возможно, что там будет что-то из общеглобальных, общечеловеческих страхов и проблем. Например, страх одиночества. Например, я напишу, группа общества это не примет – я останусь один. Но это же ерунда, если абстрагироваться, если посмотреть серьезно.

– Татьяна, не в связи с тем, что вы работали с Институтом Коучинга, а случалось ли вам проделывать некий коучинг де-факто с человеком, который был графоманом, и вы вот этим вопросом помогали ему осознать, что надо дать ходу, и потом появлялся фурор? У него как поперло, все его взяли, и он сказал: «Спасибо, Татьяна! Спасибо, что вы сняли с меня эту порчу».

– Да, конечно, такое бывало, и не один раз. И не в таком формате коучинга, когда мы договаривались, что надо проработать боязнь публикации и так далее, а бывало просто в разговоре, когда только человек ко мне обращался, еще даже не успел стать моим клиентом, я давала обратную связь, мягкую, на тему того: «А почему у вас батенька уже написано 14 книг, но еще ни одной заявки не отправлено в издательство?».

– 14 книг человек написал «в стол» ?!

– Четырнадцать, причем это не мини-книги, это книги средний объем каждой из которой примерно в 1,5-2 раза больше, чем минималка, которую принимают в крупные издательства – это «Война и мир», это несколько «Войн и миров» получается. И тоже попробовал ответить, что: «Я еще не уверен. Мне вот еще надо расписаться. А еще конечно нужно все тело отредактировать». На что я сказала: «Это все отговорки – отправляйте заявку в издательство, хоть послушайте что вам скажут.

Первое же издательство в течение месяца ответило, что заинтересовано в публикации серии этих книг. Вот, пожалуйста.

– Сколько лет человек потерял?

– Я думаю, что минимум лет четырнадцать. Я не помню, это давно было, в 2010 еще году. Вот можно себе прикинуть, а сколько нервов, а сколько мыслей, что: «Я не достоин. Я хуже, чем те, кто уже публикуется». Уже сменилась пара поколений экспертов в той теме, в которой он писал.

– Ну что же, уважаемые эксперты, если вы хотите сидеть и ждать, пока вас обойдут конкуренты и появятся на страницах журналов, в силу всего лишь большей расторопности, в силу того, что они отказов не боятся. Или в силу того, что они быстрее увидят этот выпуск подкаста, и воодушевленные теми аргументами и мыслями, которые мы с Татьяной озвучили, они пойдут: или к нам обратятся, или сами напишут, любыми способами это сделают, то вы потеряете очередные четырнадцать лет вашей жизни. Может быть у вас их в запасе сильно много, но то что они вас обойдут это совершенно гарантированно.

И единственное, что не позволит вам быстрее их обойти, это болезнь под названием графоманство или страхи, которые не позволяют вам либо написать текст, либо написать и не выпустить его. Помните о том, что написанный текст лучше не написанного, написанный и опубликованный текст лучше написанного и не опубликованного. Ну а написанный и опубликованный в журнале лучше написанного и опубликованного в вашем собственном блоге.

Вот две последние опции мы с Татьяной готовы вам запросто помочь сделать. А как это сделать технически, переслушайте наши предыдущие выпуски относительно того, как писать статьи и книги с помощью аудио записи, записи подкастов и интервью. Это уже давно и успешно реализуют те эксперты, которые с нами работают, сейчас кивают головами и говорят: «Да-да-да, это действительно так».

Ну что же, Татьяна, все ли мысли мы сказали: есть ли что-то, что нужно добавить под финал?

– Я думаю, что мы все сказали, привели примеры. И те графоманы, пока еще графоманы, которые нас слушают, они наверняка что-то полезное для себя извлекли. А те, кто не графоман, порадовались: «Ура, как же я правильно действую!».

– Я пусть вас еще воодушевит пример Олега Брагинского – известного траблшутера всея Руси. За последние года два всего лишь он начал писать (у него не всегда получалось) и ему тоже очень сильно много кто отказывал. Это факт, он его не скрывает. Но он писал-писал-писал-писал, выработал собственный стиль. Сейчас у него проблемы с отказом нет.

Даже такие люди, с таким колоссальным опытом, испытывают проблемы, но они не боятся их решать. Собственно, поэтому они достигают всех высот, которые достигли. А потом вы даже забудете, как вы были графоманом. Вы будете думать: «Чего это я сидел ждал 14 лет?! Уже 14 лет назад мог бы уже давным-давно быть автором».

Ну что же, будем сегодня завершать наш сегодняшний выпуск. Это был подкаст «Статьи и книги», где мы говорим о том, как использовать в маркетинге статьи и книги, даже не имея навыков их написания или времени для этого. С вами были Татьяна Бадя и Евгений Романенко. Ставьте лайк, задавайте вопросы в комментариях, подписывайтесь на мой YouTube канал, слушайте нас в podster.fm. Следите за ежедневными обновлениями на сайте TetraSales.ru, находите в интернете материалы по #tetrasales. На сегодня все, всем отличного дня! Оставайтесь с нами. Пока-пока!

– До свидания!

About The Author
-

основатель и ведущий.